от Василия III до Николая II – Первая Мировая война (начало)
[377-409] [410] [411] [412] [413] [414] [415] [416] [417] [418] [419] [420-450]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
Александру стали открываться преимущества самодержавного правления, и постепенно свои импульсивные вольнодумные порывы молодости он стал воспринимать не иначе, как возрастную болезнь.
Тогда-то осенью 1820 г. и грянул бунт Семёновского полка, шефами которого, начиная с Петра I, традиционно были русские цари. Солдаты Государевой роты, недовольные вновь назначенным полковым командиром Шварцем, его свирепой строгостью, взыскательностью, отказались идти в караул и не расходились с плаца, несмотря на увещания начальства. За это рота была окружена солдатами Павловского полка и препровождена в Петропавловскую крепость. Остальные роты заступились за товарищей и демонстративно не выполняли приказы начальства, вследствие чего также были отправлены в крепость. Бунт продолжался в течение четырех дней, а 2 ноября состоялся приказ по армии о раскассировании Семеновского полка. Офицеры и нижние чины были переведены в различные полки армии. Новый Семеновский полк был сформирован из других гвардейских частей, и лишь в 1823 г. он был восстановлен в своих прежних правах. Полковой командир Шварц и Государева рота были преданы военному суду. Шварца обвиняли в том, что он вызвал возмущение своим суровым обращением с солдатами, строго наказывал даже имевших награды, не отпускал солдат на вольные работы, производил слишком частые учения. Он был отправлен в отставку, а зачинщиков из солдат отхлестали шпицрутенами и сослали в каторжные работы. Вместо того, чтобы разобраться по справедливости в этом простом деле, совершенно не имевшем никакой направленности против государевой власти, мы снова видим свирепый самодержавный оскал у подававшего когда-то надежды императора на пресловутые свободу, равенство и братство для своих поданных. Нет, в отличие от Петра, он не был первым слугой государства, подающим пример остальному честному народу своим большим радением и своей высокой монаршей справедливостью. В уме своём Александр проводил, видимо, четкую грань между «царскими и не царскими делами», тогда как прапрадед его никогда не делил свои порывы по таким назначениям – нередко можно было видеть его бросающимся в самую гущу случайно возникающих острых событий: то, засучив рукава, он вместе со всеми тушит пожар, то по пояс в ледяной воде он спасает замерзших солдат из севшей на мель шлюпки. Внутренние катаклизмы и более мелкие неурядицы в государстве на протяжении, по крайней мере, ста лет после петровской эпохи не проявлялись во внешних сношениях с ближними и дальними |
