ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
европейскими соседями. Российская армия медленно, но неотвратимо продвигалась на Кавказе, сжигая перед собой леса, строя базовые форты и крепости, откуда совершались походы для усмирения черкесов, чеченцев, аваров, адыгов, абхазов, завладела Крымом, успешно воевала с Персией, взяв в результате под своё крыло Грузию и Восточную Армению. В конце XVIII – середине XIX вв в Европе установилось некоторое равновесие: четыре державы – Англия, Франция, Россия и Австро-Венгрия – внимательно следили друг за другом и в случае усиления кого-либо из них (или резкого ослабления), спешили объединяться против этой державы.
Французская нация в ослеплении ринулась за своим кумиром на просторы Русской Голгофы
     
Это равновесие было решительно нарушено завоевательными походами Наполеона сперва в Европе, а потом и в пределах России, принесших в конечном итоге особую славу России. Война эта показала, что, кроме всеобщего патриотизма народных масс в Отечественной войне 1812-го года, под напором которого враг был изгнан зимой из пределов страны, Россия не уступала лучшей тогда европейской армии ни по качеству вооружения, ни по армейской выучке своих полков, покрыв себя славой в Бородинском, Кульмском, Лейпцигском и других сражениях.
      В связи с ярким явлением, неожиданно вспыхнувшем во французской истории в самом конце XVIII века – Наполеоном Бонапартом – поражает то, с какой легкостью французское общество от простых низов до широколобой элиты отринуло идеалы совсем недавней эпохи Просвещения – Свободу, Равенство и Братство – воспалив вслед за национальным кумиром свои души огнём надменного превосходства над другими народами и странами. Не следует ли по этим обстоятельствам отнести на целый век назад время и место зарождения нацизма из Германии во Францию? Этот дьявольский гений войны обладал множеством талантов и магической притягательной силой, заставлявшей рукоплескать измученную бесконечными войнами нацию своему божественному и безжалостному императору по пути его следования из островного изгнания в Париж. Десятилетия спустя французская нация продолжала искренне скорбеть о судьбе своего кумира, да и сегодня разоритель многих стран Европы, поставивший собственный народ и страну на грань катастрофы исключительно во имя удовлетворения |