ОГЛАВЛЕНИЕ:
стр.
Предисловие... 3
Глава 1..…....... 7
Глава 2:........... 90
Глава 3: .......... 182
Глава 4: .......... 233
Глава 5: .......... 305
Глава 6: .......... 377
Глава 7: .......... 451
Послесловие .. 512
Приложение :.. 515
ГЛАВНАЯ
Предисловие... 3
Глава 1..…....... 7
Глава 2:........... 90
Глава 3: .......... 182
Глава 4: .......... 233
Глава 5: .......... 305
Глава 6: .......... 377
Глава 7: .......... 451
Послесловие .. 512
Приложение :.. 515
ГЛАВНАЯ
одеждах. Ближе к обеду бабушка все же проморгала момент появления нашего дяди, и все потому, что подкатил он к дому не на тарахтящей телеге, а на бесшумной стремительной колхозной пролетке. Двор пересек высокий плотный мужчина в длиннополой шинели, блестящих хромовых сапогах и в защитного цвета форменной фуражке. Нет, нет, его не занесло к нам во двор с фронтов войны – просто еще со времени участия в «финской компании» военная форма была большой его слабостью.
Он подошёл к нам с широкой улыбкой, неся с собой крепкий запах одеколона, и стал поочерёдно высоко подбрасывать нас, сопровождая это своими обычными прибаутками-скороговорками. Наскоро пообедав, мы, наконец, отправились в путь на пролетке, запряженной огненно лоснящимся красавцем карабахской породы в белых гольфиках и широкой бело-розовой на морде полосой от трепетных ноздрей до самого хохолка. Дядя Арамаис был единственным из всех многочисленных наших родственников, воспринимавшийся мною и как взрослый человек, от которого исходила сила, придающая уверенность малому пацану в окружающем пугающем мире, и в то же время я твердо считал его своим сверстником, напарником, которому я мог, не стесняясь, доверять любые свои детские проблемы.
Со всеми другими взрослыми, даже при их добром, теплом отношении, я чувствовал расстояние между нами, определяемое, помимо известной напускной строгости взрослых, их сосредоточенностью на каких-то своих взрослых проблемах, и это не располагало меня к откровенному общению. Обычно я ограничивался односложными «да», «нет», «нормально» … и очень завидовал сестре, которая могла часами поддерживать беседу с любым взрослым человеком. Этот комплекс общения существовал во мне довольно долго, до завершения подросткового возраста, и только когда пришла пора регулярного бритья бороды, во мне все отчетливей стали проявляться признаки неумеренной болтливости.
Совсем иначе было с дядей Арамаисом, – общаясь со мной, он жил моими проблемами, не подстраивался, не играл, а именно жил ими. Бывало, по дурному настроению, я яростно ругал дядю, затевал с ним драки – то есть он позволял мне ручонками колотить его по упругому торсу, или ногами в сандалиях лупить его по начищенным лоснящимся сапогам. Ну, а чаще мы с ним мирно обсуждали повседневные мои мелкие наблюдения. Не знаю, распространялся ли этот талант общения у него на всех людей, или доверительная духовная связь существовала только между нами, но именно на этом была замешана моя горячая любовь к дорогому дяде Арамаису, и, похоже, что она была взаимной.
Он подошёл к нам с широкой улыбкой, неся с собой крепкий запах одеколона, и стал поочерёдно высоко подбрасывать нас, сопровождая это своими обычными прибаутками-скороговорками. Наскоро пообедав, мы, наконец, отправились в путь на пролетке, запряженной огненно лоснящимся красавцем карабахской породы в белых гольфиках и широкой бело-розовой на морде полосой от трепетных ноздрей до самого хохолка. Дядя Арамаис был единственным из всех многочисленных наших родственников, воспринимавшийся мною и как взрослый человек, от которого исходила сила, придающая уверенность малому пацану в окружающем пугающем мире, и в то же время я твердо считал его своим сверстником, напарником, которому я мог, не стесняясь, доверять любые свои детские проблемы.
Со всеми другими взрослыми, даже при их добром, теплом отношении, я чувствовал расстояние между нами, определяемое, помимо известной напускной строгости взрослых, их сосредоточенностью на каких-то своих взрослых проблемах, и это не располагало меня к откровенному общению. Обычно я ограничивался односложными «да», «нет», «нормально» … и очень завидовал сестре, которая могла часами поддерживать беседу с любым взрослым человеком. Этот комплекс общения существовал во мне довольно долго, до завершения подросткового возраста, и только когда пришла пора регулярного бритья бороды, во мне все отчетливей стали проявляться признаки неумеренной болтливости.
Совсем иначе было с дядей Арамаисом, – общаясь со мной, он жил моими проблемами, не подстраивался, не играл, а именно жил ими. Бывало, по дурному настроению, я яростно ругал дядю, затевал с ним драки – то есть он позволял мне ручонками колотить его по упругому торсу, или ногами в сандалиях лупить его по начищенным лоснящимся сапогам. Ну, а чаще мы с ним мирно обсуждали повседневные мои мелкие наблюдения. Не знаю, распространялся ли этот талант общения у него на всех людей, или доверительная духовная связь существовала только между нами, но именно на этом была замешана моя горячая любовь к дорогому дяде Арамаису, и, похоже, что она была взаимной.
