от Василия III до Николая II – Первая Мировая война (начало)
[377-399] [400] [401] [402] [403] [404] [405] [406] [407] [408] [409] [410-450]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
посольства во Франции Петром со свитой выставки технических новинок, где внимание царя привлекла гильотина, и, увлеченный осмотром экспоната, Петр попросил показать в действии это интересное устройство. Высокомерный гид,
возмущенный необузданным желанием азиатского варвара-вождя, заявляет, что на сей день среди сидящих в тюрьме преступников нет приговорённых к такой казни, и он не может удовлетворить просьбу высокого гостя. Петр в ответ позволяет выбрать любого из его свиты человека для демонстрации нового способа казни, чем приводит в полное замешательство француза и в холодный трепет всю свою свиту. Однако известно, что Петр прекрасно разбирался в технике, да и в казнях стрельцов через отсечение головы был большой специалист, и будучи далеко не инфантильным гуманитарием, быстро и легко мог представить себе эффективность действия гильотины без всяких дополнительных демонстраций и препирательств с надутым от важности гидом. Правда, почти сто лет спустя, гильотина в тихой, сытой и умытой Франции будет работать безостановочно, отсекая головы тысячам жертв во время кровавой вакханалии, когда позволялось без всякого следствия и суда, а лишь по понятиям революционной целесообразности банальным завистникам расправляться с достойнейшими людьми, как это было с великим ученым той эпохи Лавуазье, которого отправили на гильотину, как социально чуждый элемент, по доносу его завистника Бертоле, жалкого ремесленника-алхимика.
Но вот другой эпизод той же заграничной поездки был вполне в духе наших евразийских порядков того времени: в Великом посольстве в Европу прибыло вместе с Петром и его ближайшими помощниками две и половиной сотни экспертов и их жизнь после дневных деловых походов отличалась, как и на далёкой родине, особой разгульной пьяной удалью и развратом, вызывавшими неописуемое удивление более умеренных европейцев, но то, что они увидели в апартаментах русских после их отъезда, окончательно повергло степенных горожан в шок – мебель в богато обставленных комнатах вся была изрублена, висевшие на стенах картины вспороты, пол изгажен. Такую дикость ничем оправдать нельзя, конечно, но хочется верить, что наши невоспитанные предки разоряли уютные гнездышки голландцев не иначе, как в ответ на непомерно высокие цены за постой, назначенные по жадности сребролюбивыми европейцами, полагавшими, видимо, что к ним пожаловали не иначе, как богатейшие люди востока с карманами, набитыми жемчугами и бриллиантами. Наши сметливые соотечественники, в свою очередь, посчитали, что за такие большие деньги вся обстановка жилища теперь принадлежала им, и, съезжая, они не желали оставлять своё |
