от Василия III до Николая II – Первая Мировая война (начало)
[377-399] [400] [401] [402] [403] [404] [405] [406] [407] [408] [409] [410-450]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
высечены плетьми; чиновники и военные лишены чинов и звания. Так вот, оказывается, какая беспощадная душа таилась у российской самодержицы под пышными одеждами вольнодумства, которую по её жестоким и решительным действиям не отличить от откровенного и лишенного лицемерного лукавства Петра.
Мир и люди, населяющие его, были для Петра открытой книгой. Ему мало чему надо было учиться, потому что знания были даны Петру от рождения, от природы. Примером тому служит хотя бы то, что все колоссальные преобразования в стране проектировал и непосредственно осуществлял практически необразованный человек, но удивительно грамотно разбиравшийся во всех тонкостях предпринимаемых дел. Петр хорошо разбирался в людях, проникая одному ему ведомыми путями в закоулки души собеседника, и делал он это не праздного любопытства ради, а в поисках талантливых помощников в своих исполинских начинаниях. Подбор команды ярких исполнителей был чрезвычайно важным для Петра и даже в пьяных застольях, расслабляющих волю сотрапезников-собеседников, он зорко высматривал в них нужные для своих больших дел качества. Правда, главное назначение пьяных петровских ассамблей состояло, скорее всего, в другом. Тяжелый недуг Петра, эпилепсия, приступы которой случались раз в два месяца, а иногда и чаще, заканчивавшиеся физической и умственной немощью с очень медленным процессом восстановления сил, заставлял его кипучую натуру прибегать к однажды испробованному способу более быстрого приведения себя в более приемлемые кондиции: несколько дней безудержного пьянства и вино лихо разгоняло по сосудам кровь так, что можно было снова жадно набрасываться на неисчислимые дела. Ко всему прочему, Господь наделил Петра талантом восприятия прекрасного, как созданного руками человека, так и природой: только тонким чувствам доступно постичь в болотно-комаринных хлябях белоночный завораживающий тяжеловесный золотой расплав, оттеняемый фиолетово-серыми облаками, и только тончайшее художественное чутьё могло подсказать завершить колокольню Петропавловского собора золотым шпилем не из соображений купеческой демонстрации своего золотого богатства, а из-за богатой игры золотых оттенков от почти белого до медно-золотого в зависимости от цвета облаков и солнечного сияния. Янтарный кабинет прусского короля вызвал столь неподдельный детский восторг Петра, что скуповатый Фридрих все же распорядился отдать его в подарок русскому царю. Большевистская историография живописует жестокие меры Петра по отношению к рабочим, насильственно сгоняемым на |
