Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

Казалось, вот-вот наша доблестная Красная Армия под мудрым водительством «отца всех времён и народов» окончательно разгромит и погонит фашистскую нечисть со своей земли. Именно такое приподнятое настроение царило в январский вечер 42-го года во время скромного застолья у нас дома по случаю отбытия отца в действующую армию. В гости к нам на эти проводы зашли Евдокимовы – Василий Иванович и Ольга Николаевна, с которыми родители были дружны еще со времен совместной работы в сельских районах. Теперь Василий Иванович был на большой должности в республиканском правительстве и обещал отцу в тот вечер по мере сил помогать нам, остающейся в тылу семье его друга, в трудную минуту. В тот вечер я впервые услышал грустные, протяжные русские песни, располагающие к тихим раздумьям. Высокий и мягкий голос полной томной русской красавицы, тети Оли, и баритон всегда спокойного, рассудительного дяди Васи на протяжении многих тех и послевоенных лет вводили нас в мир задушевной русской песни, непривычный нам из-за отсутствия такой формы в армянской музыкальной культуре. На следующий вечер отец попрощался с нами на вокзале с тем, чтобы вновь появиться на пороге своего дома только через три с половиной долгих и опасных года, а в тот вечер их эшелон направлялся на формирование тогда в еще спокойный тыловой Сталинград. Никто не предполагал, что именно здесь в следующую осень – зиму в «кипящей ярости благородной» будет решаться судьба мировой цивилизации.
Незадолго до отъезда на фронт отцу на службе выхлопотали более просторную квартиру в старом городе – в Крепости, известной своими турецкими банями, караван-сараями, мечетями, медресе, Девичьей Башней, дворцом Ширваншахов, крепостным рынком, ну и, конечно же, узкими улочками, невысокими домами с плоскими крышами. Из окон галереи нашей новой квартиры, расположенной на четвертом, последнем, этаже дома, до самой крепостной стены виднелись крыши теснившихся домиков, по большей части глинобитных, многие из которых были превращены хозяевами в тенистые виноградные террасы, где по вечерам за столами на традиционное чаепитие собирались их большие семьи.
Изредка ранним, все ещё тихим, утром со стороны мечети доносились гипнотизирующие протяжные рулады муллы, призывавшие единоверцев к молитве. Чуть позже по нашей узенькой крепостной улице имени Муслима Магомаева (деда нынешнего эстрадного певца) раздавалось громкое в утренний час шарканье сапог старика-зеленщика и заунывное его обращение с сильным турецким акцентом: «Зелень,

стр.