Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

плотницких работ до тонкой столярки и мебели – кровати, столы, стулья, комоды, шкафы и прочую мелочь – делал это споро, и не по причине, как можно было бы подумать, зоологической скупости, а потому, что душой он был большим эстетом и каждый раз по-своему решал проблемы пространственной гармонии. Средств на такие дорогие причуды у Мкртыча хватало, так как на каждом новом месте он быстро приобретал авторитет мастера с золотыми руками на столярных, слесарных и особенно на бондарных работах по возведению гигантских бочек на крупных винодельческих производствах. Эту последнюю работу они ладили обычно вместе со старшим братом Мартиросом. Времени и энтузиазма у Мкртыча хватало и на создание садовой благоухающей красоты, любил на досуге поработать и в технике тонкой кружевной выделки хачкаров из мягких пород вулканического камня.
На вид это был светлоглазый, светлолицый, с несколько расширенными и слегка выступающими вперед скулами, худощавый, даже тщедушный человечек. Однако за этой обманчивой внешней скорлупой скрывалась необычайно мягкая, добрая и беспокойная душа. Стоит только попасть в поле общения с ним, как его радость от встречи начинает растворять вас в теплоте его души, потом, хотя он и молчит, но вы почти физически начинаете ощущать пульсирующие приливы его беспокойства о вашей незащищенности, слабости, и вам кажется, что он вот-вот распростертыми над вами руками будет отгонять от вас всякие беды. У бедного дяди Мкртыча от молчаливого напряжения лоб покрывается капельками пота, и Вам уже хочется потрясти его за плечи и успокоить – «Да не переживай ты так, дядя Мкртыч, у меня же всё в порядке!». Это сильно выраженное в нем чувство беспокойства удивляло меня в годы общения с ним, но сегодня я, кажется, начинаю понимать, что, будучи очень сильной личностью, он глубоко переживал за нас, слабых духом и беззащитных, наш добрый дядя Мкртыч. Его душевная суета усиливалась тем, что он решительно никак не мог предложить каких-либо способов защиты от предполагаемых напастей. Сам он, видимо, от рождения пребывал в мире гармонии и красоты, но указать кому-либо другому путь к духовным высотам ему было не дано. И еще, в отличие от остального Тер-Антоняновского помёта, Мкртыч не обладал их фирменным красноречием, говорил он тихо, произнося простые понятные фразы, и тем был еще более близок и доступней нам, детям.
Ованес и Седрак отличались от остальных детей в семье не только внешне, но и характерами, духом. Сухощавые, смуглые, с жестким вьющимся смоляным волосом, с угольно-черными, стремительно стреляющими глазами, на дне которых, правда, таилась Тер-Антоняновская

стр.