Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

баловала вся семья, рос он в своей микроатмосфере вседозволенности, не увлекаясь каким-либо полезным для семьи трудом. Окружали его почитатели и вздыхательницы, и он постепенно врастал в прелести богемной жизни, стал часто и помногу выпивать, а когда пришло время для службы в армии, не желая лишаться творческой свободы и приятного времяпровождения, он бросился в бега. Через несколько лет его всё же изловили и присудили ему два года тюрьмы. По выходе из заключения, а было это в 1939-ом году, прежние его увлечения теперь были артистически подернуты блатным налетом.
Правда, когда случилась война, он достойно сражался танкистом за свою большую и малую родину, несколько раз горел в танке, но добил-таки и немцев, и японцев. После войны нахлынули на него прежние страсти и болезненное пьянство, пригревала его на время какая-нибудь добрая женская душа, а потом он колесил дальше – даром, что страна огромная. Ненадолго попадал к родным, отогревал у них душу, обещая непременно стать прежним Антошкой, и даже какое-то время блестяще работал бухгалтером, но потом срыв, запой и опять бега от родных, от себя. Так он и исчез насовсем в середине 70-х годов.
Общаться с ним мне приводилось редко, но один его приезд запомнился хорошо. Он гостил у нас в Баку несколько дней, в один из которых вечером я бубнил наизусть заданное в школе стихотворение. Он какое-то время не вмешивался в это занудство, но потом всё же попросил учебник, молча почитал его, а потом говорит: «Ты знаешь, это одновременно и легкое, и сложное для декламации произведение, но и очень красивое. Легкое оно для запоминания потому, что в каждых двух строчках его происходит смена картин, и нет в нем пустой монотонности. Этим же, правда, оно и сложное для воспроизведения потому, что исполнитель очень быстро должен перевоплощаться, поспевая за сменой картин, и только когда ты синхронно следуешь за образами картин, ты сможешь донести мысли и чувства поэта». Потом он прочел мне этот стишок, который был совсем непохож на то, что я недавно мучительно жевал, и стих этот был действительно красив.
Иерархия отношений в семье Тер-Антонянов освобождала главу семьи – Антона Антоновича – от каждодневных мелких семейных хлопот и обязанностей. Он часто по делам церковной общины губернии находился в разъездах, принимая участие только в самых судьбоносных делах семьи. Хозяйственные хлопоты выносили на своих плечах Софья Парсеговна, Такуи и в меньшей степени Хосровадухт, которая больше занималась нравственным воспитанием младших своих братьев и сестёр. Отцовские воспитательные функции в семье реально принадлежали

---продолжение текста после фотодокументов на странице 34---

стр.