заговор против монархии в Петрограде и его последствия для России
[451-459] [460] [461] [462] [463] [464] [465] [466] [467] [468] [469] [470-511]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
видели то, что новые вожди, упоенные революционным беспределом, видеть отказывались — в России исчезала центральная власть, служившая инструментом сохранения единства страны. Всем было понятно, что если не будут приняты решительные меры к недопущению агитаторов-социалистов на фронт, то армия никогда уже не будет принимать действенное участие в войне.
В весну – лето 1917 г. в России сталкивались две точки зрения, два восприятия целей текущей войны. Русский либерал Милюков призывает руководствоваться геополитическими реалиями и довести войну до победного конца, который приведёт к торжеству демократии в Европе. Новая политическая фигура — Керенский — в вопросе о целях войны вынужден учитывать позицию Совета. Союзники на стороне Милюкова, и верят, что сходные позиции циркулируют в армии и у всей патриотической России. Уже первые слова правительства были декларациями великих принципов, но никак не планом создать новую Россию — лучше царской. Провозглашалась «самая свободная в мире страна», но не было ни слова о том, как решить гигантские экономические, социальные, этнические проблемы. Говорливые российские политики становились немыми истуканами, когда нужно было решить хотя бы одно конкретное дело. Поражением союзников в России было принятие в мае 1917 г. правительством формулы «Мир без аннексий и контрибуций на основе национального самоопределения». Приняв этот лозунг и обещая наступление на фронте, Милюков обрекал дело союзников на европейском Востоке. Любое правительство, которое, начиная с лета 1917 г., призывало к новым военным усилиям, рыло себе политическую могилу. У русских закрепилось чувство, что их союзники не понимают степени их усталости от войны. Потеря позиций союзников начинает ощущаться в России буквально во всем. Дело Петра Великого впервые за двести лет подверглось общенациональному сомнению. Русская армия, крупнейшая в мире в это время, становилась все более пестрым образованием. В ней появились особые женские и национальные части. Политические предпочтения армии и флота были тоже разнообразными. Кронштадтская военно-морская база и латвийская дивизия были оплотом большевиков. Моряки-черноморцы и личный состав артиллерии были от большевиков значительно дальше. Части, противостоявшие австро-венграм, отличались более устойчивыми психологическими качествами, чем те, кто видел перед собой немцев. Офицерский корпус не был единым, прежняя сплоченность уступила место раздорам. За годы войны в него влилось много разночинцев, здесь политика также проложила свои невидимые барьеры. И все же основная |
