ОГЛАВЛЕНИЕ:
стр.
Предисловие... 3
Глава 1..…....... 7
Глава 2:........... 90
Глава 3: .......... 182
Глава 4: .......... 233
Глава 5: .......... 305
Глава 6: .......... 377
Глава 7: .......... 451
Послесловие .. 512
Приложение :.. 515
ГЛАВНАЯ
Предисловие... 3
Глава 1..…....... 7
Глава 2:........... 90
Глава 3: .......... 182
Глава 4: .......... 233
Глава 5: .......... 305
Глава 6: .......... 377
Глава 7: .......... 451
Послесловие .. 512
Приложение :.. 515
ГЛАВНАЯ
пути теряется где-то в пределах Мушской долины, откуда её дед во время русско-турецкой Восточной войны 1853 – 56 гг был призван в турецкую армию и был пленён на подступах к Карсу во время наступления русского корпуса генерала Бебутова. Плен его протекал в армянских селах неподалеку от Елизаветполя на железных и медных рудниках за околицей селения Бананц, где он и остался на поселении после окончания войны и обзавелся там семьёй, женившись на дочери священника местной церкви Пресвятой Богородицы.
Суровый, строгий и горячий нрав нашего деда вызывал одновременно в наших детских душах и страх, и желание привлечь к себе чем-то его внимание, а это удавалось нечасто. Однажды бабушка приготовила наш традиционный в войну капустный суп на разваренных костях и, в спешке, поглощая его, дабы не пропустить участия в очередной детской игре, я подавился застрявшей в горле острой костью. От боли я визжал, да и начал помаленьку задыхаться, но, слава Богу, бабушка не растерялась, просунула свой палец мне глубоко в рот и вытащила-таки кость. Я все ещё скулил, а бабушка, чтобы успокоить меня, время от времени приговаривала, что вечером дед, придя с работы, непременно пожалеет меня. Дед приходит с работы, – бабушка в красках рассказывает ему о дневном происшествии, но дед на все эти страсти–мордасти холодно замечает, что пищу надо тщательно прожевывать, а не набрасываться на неё подобно голодному псу, и тогда можно будет обходиться без таких дурацких проблем. Я был смертельно обижен и целую неделю решительно избегал какого-либо общения с дедом.
Из всей большой Тер-Антоняновской семьи русским языком неважно владели пробабушка Софья Парсеговна и бабушка Такуи, потому что обе они не выходили по своим домашним обязанностям за пределы общения со своим большим кланом: два десятка взрослых и детей надо было каждый день накормить, одеть, обуть, обштопать и переделать массу других нескончаемых домашних дел. Поэтому, и в Шибике, и теперь снова в Гандзаке они практически общались только с домочадцами и лишь на армянском языке. Мне было уморительно слушать, как бабушка иногда делала попытки правильно произносить непослушные округлые русские слова, складывая в странно для неё звучащие предложения. Тесные общения с бабушкой на протяжении длинного дня выявили одну, как мне кажется, тайную особенность бабушкиных религиозных интересов. Изредка в буднее рабочее время к бабушке, секретно от деда, наведывались пять, шесть её принаряженных товарок из разных концов армянской части Гандзака, и к ним всегда присоединялась хозяйка нашего дома тётя Маруся, сменив домашний халат на
Суровый, строгий и горячий нрав нашего деда вызывал одновременно в наших детских душах и страх, и желание привлечь к себе чем-то его внимание, а это удавалось нечасто. Однажды бабушка приготовила наш традиционный в войну капустный суп на разваренных костях и, в спешке, поглощая его, дабы не пропустить участия в очередной детской игре, я подавился застрявшей в горле острой костью. От боли я визжал, да и начал помаленьку задыхаться, но, слава Богу, бабушка не растерялась, просунула свой палец мне глубоко в рот и вытащила-таки кость. Я все ещё скулил, а бабушка, чтобы успокоить меня, время от времени приговаривала, что вечером дед, придя с работы, непременно пожалеет меня. Дед приходит с работы, – бабушка в красках рассказывает ему о дневном происшествии, но дед на все эти страсти–мордасти холодно замечает, что пищу надо тщательно прожевывать, а не набрасываться на неё подобно голодному псу, и тогда можно будет обходиться без таких дурацких проблем. Я был смертельно обижен и целую неделю решительно избегал какого-либо общения с дедом.
Из всей большой Тер-Антоняновской семьи русским языком неважно владели пробабушка Софья Парсеговна и бабушка Такуи, потому что обе они не выходили по своим домашним обязанностям за пределы общения со своим большим кланом: два десятка взрослых и детей надо было каждый день накормить, одеть, обуть, обштопать и переделать массу других нескончаемых домашних дел. Поэтому, и в Шибике, и теперь снова в Гандзаке они практически общались только с домочадцами и лишь на армянском языке. Мне было уморительно слушать, как бабушка иногда делала попытки правильно произносить непослушные округлые русские слова, складывая в странно для неё звучащие предложения. Тесные общения с бабушкой на протяжении длинного дня выявили одну, как мне кажется, тайную особенность бабушкиных религиозных интересов. Изредка в буднее рабочее время к бабушке, секретно от деда, наведывались пять, шесть её принаряженных товарок из разных концов армянской части Гандзака, и к ним всегда присоединялась хозяйка нашего дома тётя Маруся, сменив домашний халат на
