Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

– Послушай, мам, нам в школе учителя твердят, что у нас в стране кто не работает – тот не ест, а эти дядьки с соседней крыши, кроме игры в карты на деньги, ничего ведь не делают и едят, видать, всласть – вон какие хари наели?
– Ты, сынок, поаккуратней со словами, а в школе вам говорят всё правильно, но в жизни случаются нередко исключения. Вот и здесь, отцы и деды этих людей были уважаемыми людьми в этом селе, ну и теперь сельчане, в знак уважения заслуг их предков, выполняют за них часть их трудовой повинности в колхозе.
Эту взвешенную и мудрёную матушкину реплику я расшифровал очень просто: здесь существует сельская аристократия, в рабском подчинении у которой находятся все остальные сельчане, с ранней поры выходящие на колхозные поля, реальными собственниками которых и были те самые дядьки-картёжники с соседней крыши.
Как-то раз, возвращаясь к вечеру с соседскими детьми с речки, я услышал из нашего дома душераздирающие вопли. Поднимаюсь на веранду второго этажа, там толпится народ – все женщины в черных платках. В раскрытую дверь комнаты нашей седовласой хозяйки вижу на расстеленном на полу толстом ковре развернута черная верхняя мужская одежда – черкеска с газырями и серебряным поясом, на котором справа висел небольшой кинжал в ножнах, а слева были положены простые черные четки, поверх черкески была положена большая баранья папаха, а снизу были приложены остроносые сапоги из сырцовой кожи. Время от времени старушка что-то быстро нашёптывала, потом начинала рыдать, и далее рыдания переходили в крик, и бедняжка начинала рвать на себе волосы. Так она оплакивала в день поминовения усопших своего сына, погибшего на проклятой кровожадной войне. Печальное мероприятие завершилось ритуальной раздачей гостям в пиалах скромного бараньего варева с бульоном.
В другой раз после окончания очередного дневного карточного ристалища на крыше вся компания отправилась за речку в ивовый перелесок, где на изумрудно зеленой поляне пощипывал травку баран под присмотром двух мирно беседующих сельчан. Здесь же, ближе к речным кизиловым кустам, валялся большой казан и были сложены заготовленные для костра дрова. Чуть позже на поляне к компании присоединилось ещё несколько человек, и вслед за этим к активным действиям приступили те два мужика, что с утра сторожили жертвенного барана. Они взялись с двух сторон за его крутые рога и потащили животное к прибрежным кустам. Там один из них крепко прижал баранью голову к земле, а второй выхватил из-за голенища широкий

стр.