Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

двухэтажных проёмов, расположенных над первыми этажами обоих фасадов, и в ажурно проработанной мансардной надстройке, где мощно и строго звучит гимн мусульманскому зодчеству времён арабских халифатов. Здесь между каждой парой пилястров организованы стрельчатые арки, верх которых покоится на изящных колоннах, а пространство над арками покрыто излучающей магический холодный свет голубовато-синей майоликой с вкраплением обжигающе-красного рубина. Эти шесть срединных проемов открывают нам уходящую вглубь галерею-лоджию, в полумраке которой угадывается тот же голубовато-синий волшебный ковер.
Изящная мансардная надстройка тянется галереей-лоджией вдоль средней части здания, только в отличие от нижней галереи, здесь между каждой парой пилястров расположена не одна стрельчатая арка, а три. Галерея продолжается и в боковых частях мансарды, составляющая таким образом 18 центральных и по 9 боковых арочных пролётов. Пролёты оживлены сквозной балюстрадой, на которой покоятся арочные колонны, а сверху галерея обнесена по всему периметру такой же балюстрадой. И, наконец, ещё один очень важный и, одновременно, неожиданный элемент оформления обоих фасадов здания. В шесть срединных арочных проёмов каждого фасада были помещены в полный рост скульптуры философов и литераторов, занимавшие по высоте половины проёмов. Безотносительно к представленным скульптурным личностям, эти фигуры придавали заметный дополнительный эмоциональный эффект в восприятии всего сооружения – они располагали случайного прохожего присесть на скамейку в тени раскидистого дерева и, отринув суетную лихорадку жизни, немного подумать о вечном, о Боге. Необычность этого приёма заключается в том, что, следуя канонам мусульманского искусства, нельзя было изображать всякую живность, включая людей, как существ, сотворенных промыслом Божьим. Здесь архитектор творил, не выходя за рамки мусульманских ордерных представлений, и такое святотатство является очевидным. Правда, ревнители персидской шиитской ветви ислама не столь категоричны в осуждении нарушений предписаний пророка, и в их живописи нередко авторы обращаются к живому фигуративу. Да простит ему Господь такое непослушание, так как, наверняка, двенадцать мудрецов со своих постаментов отвернули от дурных бесовских поступков не одну тысячу людей, садившихся отдохнуть в тени на скамейки недалеко под скульптурами у шумящего фонтана.
Этот элегантный восточный дворец задал высокий уровень в возведении общественных и культовых зданий другим молодым талантливым архитекторам города, и, в частности, самолюбивому,

стр.