Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

увертюры какая-то могучая сила возносит вас вместе с дирижёром к самому своду зала и далее ввысь к ажурной беседке одной из башен. Грозные и стремительные медные звуки финала малеровской увертюры забрасывают вас на воздусях дальше, к ослепительно белым облакам, на которых вы удобно возлегаете в нежно-желтом одеянии, два часа купаясь в мире божественных звуков. Однако, концерты в залах Дворянского собрания были весьма редкими, – как и прежде, здесь по вечерам собирались развращенные большими нефтяными деньгами любители азартных игр и развлечений, и только в 1936-ом году декретом городских властей во дворце была учреждена Государственная Филармония, как и было задумано в проекте Термикелова.
Музыкальные залы дворца имеют ещё одно удивительное свойство. Казалось бы, в насыщенном трепетными европейскими архитектурными элементами зале должна восприниматься только элитарная классика, как, к примеру, в белоколонном зале Дворянского собрания в Петербурге, но в атмосфере дворца присутствует не холодная надменность императорской столицы, а сердечная домашняя теплота, допускающая все мыслимые музыкальные жанры – от ашугских песен до строгого европейца Шёнберга.
Напрашивается ещё одно сравнение совсем из другой области. Женская красота как-то по-разному поражает людей: хорошо выразил эту разницу великий Толстой – мраморная, неприступная, подавляющая красота Элен и воплощение тонких национальных черт на живом, быстро меняющим выражение лице, с огромными постоянно вопрошающими глазами, ищущими немедленной поддержки у окружения. Это, конечно же, Наташа Ростова, которая есть не что иное, как наша красавица, тогда как Элен – строгая мраморная красавица. Эмоциональное впечатление от сравниваемых залов может быть выражено теми же прилагательными.
И, наконец, ещё одно впечатление. Вот вы проходите по Губернаторскому саду мимо нижних террас Филармонии так, что начинают проглядывать её контуры сквозь густую листву деревьев, кроны которых сильно колышутся от традиционного вечернего бакинского норда будто бы в такт известному романтическому вальсу Хачатуряна из «Маскарада», звучащему из открытого летнего зала, и кажется, что вы готовы пуститься вместе с деревьями и всем легким, нежным дворцом в головокружительные туры вальса.
Иные скажут – да что там, обычная эклектика в архитектуре этого дворца. Натаскал архитектор с разных орденов кучу всякого хлама, и вся тут недолга. А я им отвечу, что это был успешный опыт создания синтеза из разных искусств на пути к одной мощной космической

стр.