[233-279] [280] [281] [282] [283] [284] [285] [286] [287] [288] [289] [290-304]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
произведения действительно под звуки мелодичного, грустного саза*. Ну, хорошо, всё это внешний
музыкальный антураж, а что же с самим содержанием произведений: здесь довольно скоро обнаруживается какая-то зацикленность на проблемах отношения к противоположному полу, одно восхваление предмета обожания плавно переходит в другое, в третье,… десятое. Время от времени для некоторой разрядки поэт переводит поток своего вязкого, липкого елея на восхваление властителя Востока, шах-ин-шаха. Красота первых строк быстро размазывается в нескончаемую словесную патоку. Скулы воротит, скучно, очень скучно, да и только. Всё это неоднократно читано, перечитано в восточных сказках, в «Тысяче и одной ночи», наконец, и опять тебя насильно заставляют страдать (заметьте, не радоваться, а страдать) о той же самой, единственной и несравненной.
Волей неволей в таких грустных, занудливых песнопениях происходит обесценивание действительно ярких, неудержимо сильных человеческих чувств. Этим неожиданным впечатлением от творчества поэта можно было бы и закрыть эту проблему, но азарт спорщика гнал меня на поиски объективных сведений о жизни поэта. Дело это оказалось нелегким до тех пор, пока я не вспомнил о богатой домашней библиотеке Фимы Гурфинкеля. Сгонял к нему домой на Чемберикенд, выбрал из энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона том на букву «Н» из череды книг с золотым тиснением и вчитался в небольшой текст о Низами, где в первых же строчках черным по белому было написано, что Низами является уроженцем кумским (там же в ХХ веке родился, кстати, и аятолла Хомейни), однако, большую часть жизни провел в Гяндже, и по этой причине носил прозвище Гянджеви и является лучшим романтическим персидским поэтом. Суммируя все полученные впечатления, мне стало немного жаль потраченного времени на споры вокруг не очень интересной для меня фигуры поэта, в которые меня втянул этот агрессивный спорщик Чапай Султанов. Отдельную дружную группку из трёх человек в нашем клубе составляли ребята из 164-ой школы Костя, Рамиз и Володя Хачатуров, среди которых лидером был высокий курчавый кареглазый Костя, с постоянной умной смешинкой в глазах, будто бы он наперёд знал, что ты собираешься ему сказать или предпринять, а Рамиз и Володя были большие говоруны, общались по большей части между собой, часто хихикая или взрываясь хохотом от своих локальных шуток. Все пере- *) Cтрунный щипковый музыкальный инструмент востока похожий на лютню. |
