[233-279] [280] [281] [282] [283] [284] [285] [286] [287] [288] [289] [290-304]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
численные ребята были постоянными членами клуба на протяжении всех трёх летних каникулярных месяцев, и, более того, мы несколько раз встречались уже после начала следующего учебного года. Кроме них, состав наш временами возрастал на 2 – 3 человека, которые вскоре по каким-то причинам покидали нашу притершуюся друг к другу группу.
Примерно через неделю после начала нашего функционирования мне через дирекцию Дома медработников удалось добиться письменного обращения в яхт-клуб с просьбой принять мальчишескую часть нашей группы в секцию гребли на ялах, и уже на следующий день нам надо было явиться на первую тренировку. Заводилой всего этого дела был Рудик Багдасаров, который ещё за год до этого приобщился к гребле на ялах в этом же яхт-клубе, и он даже поучаствовал в трёхдневном походе вдоль апшеронского берега, о котором с увлечением рассказывал, как они поедали в этом походе в огромных количествах сгущенку, масло, галеты, сухофрукты, и всё это бесплатно, то есть расходы на себя брала тогда могучая организация ДОСААФ. Теперь наши дни складывались из утренних и вечерних тренировок, а между ними, после короткого послеобеденного отдыха, мы появлялись в клубе для участия в избранных нами творческих секциях. Рано поутру я затаривался дома краюхой вкусного послевоенного бакинского черного хлеба, армянским козьим сыром мотал, перьевым луком и отправлялся через дорогу в уже ставший нашим яхт-клуб ДОСААФ, где меня грустно приветствовал боцман дядя Саня с какими-то водяными, бесцветными глазами на сморщенном лице, явно измученном вчерашними возлияниями. Томиться он будет теперь долго, часов до четырёх, пока не покинет пирс начальник яхт-клуба, и только тогда он начнёт поправлять своё здоровье, по причине чего дядя Саня ходил и ругал весь день нас за малейший непорядок в лодке или на пирсе. Дядю Саню иногда подменял другой боцман, по имени Боийук (Большой), сгорбленный, глуховатый старичок, который в отличие от дяди Сани, всегда молча выдавал нам лодочный такелаж – уключины, весла, румпель. Шутник Рамиз иногда, обращаясь к нему, произносил вместо имени старика похожее по звучанию слово Тоийук (Курица), и старик понимал, видя улыбки на наших лицах, что этот негодный мальчишка Рамиз опять строит какие-то козни, но что конкретно, понять не мог. Тренировали нас попеременно два толстенных тренера – Бальцер и Баба – в каждом из них было центнера по полтора, и особенно тяжело приходилось нам грести против ветра на двухпарных шлюпках, да везти к тому же на корме ещё и эти тяжеленные тренерские |
