|
|
|
Мы сходимся в большой дружбе с Рудиком Багдасаровым –
Активная подготовка к балу-маскараду и её печальный итог
В первые дни нашего знакомства Рудик не производил впечатления легко возбудимого человека, непременно навязывающего свою волю окружающим. В общении тогда он больше молчал, слушая речи других ребят, но глаза всё же выдавали бурлившую в нём немалую внутреннюю энергию. Он был, что трудно сдерживаемый породистый жеребец, высекающий снопы искр редкими ударами копыт о булыжную мостовую. В действительности же, суть его была какой-то матрёшечной: да, в среде с незнакомыми людьми он был молчалив, внимательно всматриваясь в окружение; в обстановке с хорошо знакомыми людьми, предметами он превращался в фонтанирующий источник энергии, которой хватало на одновременное выполнение самых разных дел; была у него ещё и третья ипостась, запрятанная глубоко в его душе и изредка, в минуты откровенности доверяемая только другу. Возможно, у него был и четвертый круг ценностей, в котором блуждали не собранные ещё в простые формулы душевные движения, которые легко было спугнуть самыми простыми словами собеседника.
Рудик был почти на два года старше меня, но вовсе не это обстоятельство, а различия в наших, во многом противоположных, характерах явились основой для нашего дружеского сближения. Его бьющая через край энергия, встречая на своём пути плотины в виде устойчивого природного консерватизма, удесятерялась в яростных попытках сломать эти неуступчивые преграды. С моей же стороны присутствовало интуитивное жадное желание принимать в свою твёрдую консерватизмом душу непрерывные атаки чего-то ранее неизведанного, чтобы проверить, а если нужно, то и подкорректировать свою нравственную крепость во всяком серьёзном противостоянии.
Мой друг происходил из семьи бакинских армян-разночинцев, выходцев из Карабаха – мать его заведовала библиотекой в институте географии республиканской Академии наук на Телефонной улице, позже переселившейся в роскошное здание «Исмаилии». Она часто приносила домой богато иллюстрированные журналы американского общества географов, надписи в которых под понравившимися фотографиями мы с Рудиком переводили с грехом пополам. Отец его поначалу работал главным животноводом мясокомбината им. Л. П. Берия, где своими реальными, а не бумажными достижениями добивался ощутимых привесов у бычков, а потом заведовал отделом снабжения огромного Каспийского пароходства. Он был спокойным интересным
|
