Рукотворное совершенство Петербурга –
Тайны периодически происходящих социальных взрывов в российском обществе
[305] [306] [307] [308] [309] [310] [311] [312] [313] [314] [315] [316] [317] [318] [319] [320-376]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
однодневной командировке и, освободившись часам к трём дня, заглянул в поисках нужной пластинки в книжный магазин на Новом Арбате. Минут пять потолкался у людного прилавка и разворачивался, было, отойти к кассе, как лицом к лицу столкнулся с широкобровым мужчиной с всё ещё романтическим взглядом карих сливообразных глаз.
Всё оставшееся до отхода моего поезда время мы проболтали на скамеечке возле Патриарших прудов, где мимо нас, греясь на весеннем солнышке, лениво скользили по водной глади лебединые пары. Разговор наш после начальных традиционных «Где ты, да что ты?» перешёл в мой монолог. Меня словно прорвало – я не оставлял другу возможности вставить хоть слово в мой нескончаемый словесный понос. Слов нет, за столько лет произошло немало событий, о которых хотелось поведать близкому человеку, но ведь и ему, наверное, тоже было что рассказать. Только уже в поезде, увозившем меня в Ленинград, перебирая детали дневной встречи, я ужаснулся той малости сведений о своей жизни, которые Рудик успевал ловко втискивать в меня, пока я в очередной раз прикуривал сигарету: все оставшиеся после моего отъезда из Баку четыре года он проучился в консерватории в мучительных поисках своей специфической манеры игры и к концу 5-го курса прорвался-таки на творческий простор. Однако дальше оставаться ему в Баку не было никакого смысла из-за резко пошедшей там в гору политики выдвижения и поддержки национальных кадров. Отрадой в эти годы продолжали быть традиционные его прогулки сопровождения Иры Кондратьевой до тех пор, пока под напором своего приятеля-художника он, наконец, не решился подойти к ней с предложением познакомиться, на что получил усталое, вымученное разрешение с явными признаками царственного высокомерия, означавшими, по сути дела, конец всему этому затянувшемуся романтическому безумию моего друга. Завоёвывать музыкальный мир страны Рудик начал с Крыма, где он был зачислен в Ялтинский симфонический оркестр и проработал там с перерывами без малого десять лет, гастролируя по курортным точкам Крыма. В промежутках были подмосковные Зарайск, Троицк, а после 1990-го года он стараниями Александра Мелик-Пашаева, блестящего советского психолога (сына главного дирижера Большого театра) был рекомендован преподавателем музыки в известную в Москве экспериментальную школу Тубельского для творчески одарённых детей. Основанием для рекомендации послужили статьи Рудика в журнале «Музыка в школе», редакцию которого возглавлял Мелик-Пашаев. В статьях этих излагались неординарные подходы моего друга к вовлечению детей в музыкальное творчество. |
