Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

Обессиленный, приходя в себя, он беззвучно шептал: «Нет, нет! Это не Армаггедон. То жестокое действо должно происходить мгновенно, испепеляя все живое вокруг, а эта кошмарная Божья кара растянута на долгие месяцы и даже годы. Так как же велика должна быть вина наша, чтобы цена ее оказалась столь неслыханно большой?! Голова плохо соображает – никак не могу постигнуть сути вины. Придется отложить это до встречи с отцом, вместе мы осилим дорогу до истины. Хорошо хоть, что Господь выбрал меня из нашей семьи в свидетели этого конца света, а не Мкртыча с его кисельной мягкостью – не выдержал бы пацан, непременно сломался бы». Участие Мартироса в последовавших блистательных операциях русской армии в Эрзеруме и Трапезунде лишь слегка подернуло радостью устойчиво мрачное состояние его духа. Успехи Кавказской армии в 1915 – 1916-ом годах должны были стать увертюрой к её решительному прорыву в ближайшее время в Месопотамию, Сирию, и в штабах своим чередом шла подготовка к этим операциям.
Однако действия армии в 1917-ом году происходили уже под знаком случившейся в марте революции и произошедших перемен в руководстве Кавказским фронтом, в главное командование которым вместо Юденича вступил генерал Пржевальский. При нём весной еще по инерции начала осуществляться Моссульская операция. В апреле русскими на багдадском направлении был занят Керинд, а на Моссульском – силами экспедиционного корпуса Баратова – Сулеймание. Однако дальнейшего развития русское наступление не получило, и, начиная с лета 1917-го года, части корпуса, окончательно деморализованные большевистскими агитаторами, стали отходить через Казвин к русской границе. К концу года Кавказская армия практически перестала существовать, а турки перешли в наступление, обратно овладевая областями, завоеванными русскими в 1914 – 1916-ом годах. К марту 1918-го года турками были заняты все турецкие земли, захваченные русскими в Мировую войну, а уже в апреле они оккупировали принадлежавшие России Карскую, Кутаисскую губернии и стремительно продвигались к Баку. В ту самую весну после трех с половиной лет нахождения в действующей армии оба брата – Мартирос и Мкртыч – прибыли с разных фронтов домой, в родной Елизаветполь (Гандзак). Мартирос, правда, появился дома не один: на руках у него, положив головку ему на плечо, мерно посапывала Марго, девчушка-сиротка лет пяти, которую он подобрал неделю назад горько плачущую на окраине приграничного города Артвина при переправе их отступающего корпуса через реку Чорох. Девочка очень напоминала Мартиросу и внешне, и повадками его родную дочь Аракс, и оставить эту крошку на растерзание

стр.