Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

Сами же братья были взяты работать на местный хорошо известный в России анапский винзавод, где их труд обеспечивал приличный достаток их большой семье. В шибикский и анапский жизненные периоды окончательно определились контуры семьи Мартироса. С 1919-го по 1925-ый годы жена его Такуи принесла ему еще четырёх детей – Ефрат, Тигрис, Гурген и Григорис. Среди новых приятных бытовых ощущений из жизни в России, пожалуй, самым ярким было полное отсутствие постоянного подспудного ожидания в прошлой гандзакской жизни каких-либо бед со стороны привычного враждебного турецкого окружения, жуткой тревоги за судьбу ребенка, если он вдруг во время не появился дома.
Правда, по мере того, как жизнь входила в размеренный ритм, и голова от лихорадочного режима просчета рабочих проблем первых лет жизни в Руссастане перешла к более щадящему психику равновесию, у Мартироса стала регулярно появляться во сне по ночам одна и та же страшная картина военного времени: «Переправа на пограничной реке Аракс. На правом турецком берегу арьергардная русская рота сдерживает натиск противника, настырно рвущегося к обозам армянских беженцев. Кое-где им это удается, и сверкающие на солнце клинки из дамасской стали обрушиваются на головы несчастных людей. Мартироса за рукав дергает обезумевший от горя старик «Послушай, сынок! Вон к реке идет с двумя моими внучатами подмышкой огромный звероподобный турок. Он с хохотом говорил мне, что размозжит им головы о камни и выкинет их в Аракс. Не дай свершиться злодейству, сынок, – стреляй в проклятого турка». Мартирос поднимает винтовку, пытается её зарядить, но патрон выпадает из трясущихся от волнения пальцев, а турок тем временем скрывается за огромным прибрежным валуном. От отчаянного вопля старика Мартирос просыпается в холодном поту. Нараставшая вслед за этими снами головная боль каждый раз разрешалась рвотой. Циклически повторяющиеся ночные кошмары чреваты опасной потерей ощущения реальности: все труднее становится чувствовать разницу между событиями, происходящими во сне, и действительностью. Много позже он найдет подтверждение своим опасениям на этот счет в дневниках Льва Толстого, а тогда Мартирос понимал, что только изнуряющим физическим трудом да с помощью целительного виноградного вина можно будет отойти от этой психической пропасти.
Двух мастеровитых братьев брали нарасхват в разных уголках огромной Кубани – от станицы Славянской до Армавира, от Новороссийска до Екатеринодара, приглашали и в ставропольскую

стр.