Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

лентой “Падение Берлина”, из которых, как можно было понять, наши фронтовые успехи предопределялись не стойкостью наших солдат на полях войны, а удачными кабинетными ползаниями по карте генералиссимуса Сталина и его маршала Василевского. Каждое появление на экране “отца всех народов” встречалось в зрительном зале аплодисментами, а его цветастые обращения к народу с экрана в эффектном белом кителе, больше напоминавшие застольные тосты его кавказской молодости, вызывали у южных наивно-непосредственных зрителей бурю оваций, дополнительно возбуждавших себя криками “Ура!”.
Особняком тогда стоял фильм “Молодая гвардия” по книге А. Фадеева, запомнившийся тем, что юные советские ребята, искренние патриоты, без всякого наставления и руководства со стороны самой мудрой партии за всю историю человечества, бросили смелый вызов жестокому врагу и смертью своей достойно вписали себя в героическую историю страны. Последняя часть фильма, подкупавшего своей искренностью, неизменно сопровождалась плачем всего зрительного зала. Как потом оказалось, и роман, и фильм стали началом печально завершившейся личной трагедии Фадеева, которого верховные большевистские правители заставили переделать роман, дабы “достойно отразить руководящую роль ВКП(б)” в этом молодежном патриотическом порыве.
И вдруг плотина этого восточного поклонения живому божеству прорывается валами трофейных фильмов, начало которым положили “Три мушкетёра”, “Граф Монте-Кристо”, “Леди Гамильтон”, а завершилось всё это показом многосерийного “Тарзана”, сводившего всех ребят с ума. Огромные очереди во всех кинотеатрах города образовывались с раннего утра, мальчишки пропускали занятия в школах, чтобы ещё разок посмотреть на эту вольную лесную жизнь, где не встретишь сурового взгляда пионервожатого и не увидишь с экрана партийного учителя в строгом синем кителе. С утра до позднего вечера по городу раздавалась перекличка местных тарзанят, до нюансов освоивших клич главного героя фильма.
В этом увлечении мальчишек послевоенного времени интуитивно выражалось желание видеть в жизни не только реализацию предначертаний ночного “кремлевского мечтателя”, ежегодно снижавшего цены на продукты питания, или бурное выражение каждый год 1-го мая своей солидарности с рабочими Чикаго, которые зачастую и не догадываются о нашем благородном порыве. Оказывается, в ней есть место и самым простым и теплым человеческим чувствам в природе, в которой мы являемся не хамоватыми хозяевами, готовыми в любой момент её

стр.