Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

наблюдал за происходящим на сцене и вокруг неё. В театре юного зрителя в то время готовился спектакль “Золушка”, и я побывал на нескольких репетициях, включая генеральную, и, конечно же, на первой постановке. В отличие от бодряческих спектаклей из жизни пионеров страны Советов, роли которых часто играли великовозрастные грудастые комсомолки, здесь всё было пропитано атмосферой высокой сказки – от несчастной худенькой прозрачной Золушки, неожиданно преображавшейся по взмаху волшебной палочки в восхитительную красавицу, до ужасных жирных крыс, которые той же палочкой превращались вдруг в тройку ослепительно белых коней, запряжённых в золотую карету, и погружён весь спектакль был в тихое мелодичное сопровождение.
Эти, казалось бы, немыслимые перевоплощения, тем не менее, происходили по колдовской воле мастеров света и цвета, как, впрочем, и декораторов, и всех, всех принимавших участие в этом волшебстве. Это был один из редких случаев, когда полёт моей фантазии уступал всё же высокому мастерству профессионалов, а следующее подобное потрясение от красочного парада искусств произошло со мной в конце 50-х годов в Ленинграде на спектаклях БДТ. Тогда же, в Баку, в репетиционных антрактах артисты со сцены сходили в партер и что-то живо обсуждали с важными лысыми мужчинами. Содержания их разговоров я не улавливал, так как внимательно разглядывал лица, костюмы артистов, и, удивительное дело, – они продолжали оставаться для меня действующими лицами пьесы уже вне сцены, хотя и говорили там не высоким слогом, а самым обычным бытовым советским языком, и продолжалось так вплоть до того момента, когда они после спектакля выходили на улицу и сливались с вечерней городской толпой.
После премьеры наступило грустное расставание с прекрасной сказкой и её героями на сцене, живыми и вымышленными, так как теперь она, эта пьеса, довольно редко появлялась в репертуаре театра. Этот момент в моем детском восприятии мира был очень важным: прежде мир моих сказочных героев создавался талантом блестящей сказительницы бабушки Катан, либо собственным воображением после прочтения по складам своих любимых сказок, то есть выразительным средством было исключительно только слово. Теперь же в театре талантливым сочетанием самых разных художественных средств мир сказки взлетал уже на высоты ослепительной красоты. Правда, такие бриллианты были большой редкостью среди необъятного моря большевистской макулатуры с бегающими по сцене революционными матросами в тельняшках и с маузерами, горланящими идиотские песенки про

стр.