[233-269] [270] [271] [272] [273] [274] [275] [276] [277] [278] [279] [280-304]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
были глубоко несчастными людьми, однако, гораздо больше времени она уделяла тонким отличительным особенностям творчества того или иного писателя. Революционные преобразования Петра Великого в России изменили не только лица городов, резко оживили разные производства, но и по современному европейскому образцу организовали науку и всю интеллектуальную сферу жизни общества. В стране медленно, но упорно формировалась литературная элита образованного сословия, на созревание которой требовалось немалое время. И вот, после продолжительного штиля, царившего в русской литературе XVIII века, скромно выдвинувшего Ломоносова, Сумарокова, Фонвизина, Державина, в начале следующего века в ней отчетливо стал набирать силу и позже разразился шторм, не затихавший до самого начала следующего столетия, который выбросил на российские берега блестящее созвездие писателей и поэтов, обогативших своими трудами не только русские, но мировые литературные кладовые: Вяземский, Пушкин, Тютчев, Гоголь, Лермонтов, Гончаров, Тургенев, Аксаков, Лесков, Достоевский, Толстой, Чехов. Знакомство с русской литературой имело для нас, живущих в смешанной этнической среде, ещё и большую познавательную ценность, так как через неё мы постигали не только нравственные проблемы, сотрясавшие российское общество, но и жизненный уклад, песни, былины, юмор народа, да и природу далёкого загадочного края.
Лидия Ивановна обладала редким свойством очень чётко ставить в своём очередном анализе вопросы и лихорадочно, путано пытаться на них ответить. Как ни странно эта её слабость волей – неволей заставляла нас самих напряженно, уже после уроков в спорах в своём узком кругу или в одиночестве препарировать смысл того или иного опуса писателя. Помнится, схлестнулись мы с Лёшей Сребницким по поводу фигуры Евгения Онегина, долго ломали копья и сошлись на том, что проблема, поднимаемая в романе, очень волновала Александра Сергеевича, но никак она не связана была с противопоставлением личности и общества. Здесь, на наш взгляд, рассматривается проблема выбора самого автора между прекрасным, но и жестоким миром творчества и сладостным миром радости простого общения с природой, человеком, женщиной, прелестными детьми. Творческая личность постоянно мечется между этими мирами, черпая в последнем из рассмотренных случаев силы для новых творческих высот, а всякое злобное противостояние с обществом, не понимающим души несчастного творца – есть выдумки большевиков, всегда натравливающих одну часть общества на другую. Гоголь выбрал для себя творческий аскетизм и до конца дней своих не выходил из него, другие метались между этими мирами, |
