Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

большое, в котором, кроме обычной живности, они содержали еще и пасеку. В назначенный для сбора мёда день мы навестили Празянов – бабушка обещала помочь дяде Исааку в этом хлопотливом деле. Здесь интересно было все – от ульев, пчёл, рамок с сотами, заполненных медом, до машинки по выжиманию меда и рассерженных пчёл, которые больно жалили через рубашку и оголенные места на ногах. На наш рёв дядя Исаак пообещал, что за каждое такое понесённое страдание он будет выдавать нам по куску меда в сотах. Это лакомство оказалось мне настолько по душе, что я попросил дядю ненадолго снять с меня сетчатую маску, но он пояснил мне, что жульничество здесь не приветствуется и не подлежит оплате.
Бабушка пускала нас ходить на речку только спустя неделю по прошествии сильных дождей в горах. Тогда река из свирепого, сметающего всё на своём пути мутного потока превращалась в тихо журчащую, мелкую прозрачную речушку. Чтобы вдоволь поплескаться в речной воде, каждый раз приходилось устраивать большие запруды, благо речка была сильно каменистой. Спустя несколько дней, в очередной приличный дождь в горах, запруда смывалась новым бурлящим потоком, и вновь приходилось мастерить себе временную купальню. С этой, казалось бы, плюгавенькой речушкой надо было быть предельно осторожными – на ней совсем нередко случались трагические происшествия. В наше пребывание в Хачакапе соседского мальчика бурным потоком расшибло насмерть на этой в иные дни совсем спокойной речке. Каких-то из ряда вон выходящих природных катаклизмов в окрестностях Хачакапа не происходило, хотя землетрясения случались почти каждый день. За несколько минут до землетрясения начинали тревожно кудахтать куры, потом блеяли козы, овцы, мычали коровы. Люди привычно выходили из домов и, переждав очередную тряску, возвращались к своим делам.
Беготня по каменистым улицам села и скалистым его окрестностям быстро привела в негодность мою городскую модельную обувь, и бабушка попросила соседского мужика сладить мне деревенскую обувку – трехи. Делались они очень просто: с припуском по ступне вырезалась заготовка из свиной кожи, по её периферии протыкались шнуровочные дырочки, протянув через которые два конца шнура крест на крест, получали легкую и удивительно удобную обувь. За год пребывания в Хачакапе я износил четыре или пять пар этих поистине гермесовых сандалий. Ношение такой обуви, кроме удовольствия и удобства, имело для меня ещё и другой важный местный политический подтекст. Дело в том, что отношения с местными мальчишками устанавливались

стр.