Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

Монолитом, видимо, в соответствии с технологией строительства первого в городе здания не из кирпича, а из бетона. В воротах дома стояла охрана, пропустившая нас во двор после объяснений с сопровождавшим нас шофером Василия Ивановича. После двухлетнего перерыва было приятно снова оказаться в объятиях крупной, полной доброй Ольги Николаевны, услышать причитания её высоким голоском и увидеть сидящего под собственным портретом всегда задумчивого сероглазого Василия Ивановича с дымящейся, как обычно, папироской «Казбек». Заметно подросла Светлана, дочь Евдокимовых, и теперь с ней можно было изъясняться не жестами, как два года назад, а посредством нормальной человеческой речи. Пока женщины на кухне колдовали над праздничным ужином, Василий Иванович углубился в чтение местной газеты «Бакинский рабочий», на первой странице которой в стремительном полёте неслась наша «тридцать четвёрка» с десантом на броне и обсыпанная белыми цветами, а Света повела нас в свою комнату показывать свой арсенал американских лендлизовских игрушек. Жанна погрузилась в рассмотрение множества кукол, разодетых в яркое цветное тряпьё, а моё внимание всецело захватила заводная пожарная машина со звонким колокольчиком и усатыми пожарниками в золоченых блестящих шлемах. Не меньшее внимание привлекала пролётка с живописным кучером на козлах и явно ненашенским седоком в полосатом костюме, с козлиной бородкой и очками на худощавом лице, а движение пролетки сопровождалось цокотом копыт лошадки. После наших примитивных скачущих лягушек и бездарно поклёвывающих курочек все это производило на меня, конечно же, ошеломляющее впечатление. Из оцепенения нас с сестрой вывело приглашение к праздничному столу, и мы нехотя покидали эту комнату с волшебными игрушками. Однако в гостиной нас ждало новое потрясение: на столе в нескольких больших вазах красовались какие-то заморские жёлтые (мандарины) и зелёные (фейхоа) фрукты, не было недостатка и в привычных, но очень больших и сочных, яблоках и грушах, в хрустальных лодочках сверкали золочёными фантиками разнообразные конфеты, но, несмотря на это благолепие, зоркие детские глаза наши быстро сосредоточились на двух самых вожделенных предметах – в самом центре стола в большой хлебнице лежали восхитительные толстые пушистые ноздреватые куски белого пшеничного хлеба, а рядом в вазочке были насыпаны с горкой колотые кусочки голубоватого сахара. От них невозможно было отвести взгляд, можно было только переводить его с одного предмета на другой, благо, что стояли они на столе рядом. Тогда мне, наконец, стала понятной озабоченность матушки во время

стр.