Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

устроился у левого борта на мешке с мукой, сразу же за местом шофера в кабине. Поездка наша как-то сразу не заладилась: то с двигателем обнаружились неполадки вскоре после отъезда из селения, и их пришлось долго устранять на ближайшей машинно-тракторной станции, то маленьких девочек растрясло до тошноты на дорожных ухабах, и тоже пришлось останавливаться, так что по всем расчётам выходило, что до города удастся добраться только к утру.
И тут, уже на съезде с последнего холма на ровную степь, машина наша задевает бортом заснувшего на лошади в седле охотника, и немедленно нам вслед раздался выстрел. На звук выстрела и на его зарницу я приподнялся на мешке, держась рукой за борт, и тут же вскрикнул, почувствовав резкую боль за ухом, и вслед за этим что-то горячее полилось по моей шее за рубашку. Проведя в кромешной темноте рукой мне по голове, заголосила матушка, понимая природу липкой жидкости за моим ухом, заревели от страха девочки. Меня вытащили из кузова и под тусклым светом фар обмотали мою голову полотенцем, боль быстро утихла, но от стресса некоторое время меня трясло, но потом, наевшись основательно сочного кизила и проглатывая его вместе с косточками, я сладко проспал всю оставшуюся до города дорогу. Дома, отоспавшись с дороги от волнительной езды, я проснулся с болью в голове и с ещё большей болью в заднице – давали о себе знать проглоченные в дороге кизиловые косточки, но вскоре медицинские познания матушки совершенно освободили меня от нижних болей, а в голове всё ещё устойчиво стоял набатный гул. Идти на приём к хирургу я отказался наотрез, не поддаваясь ни на уговоры, ни на матушкины угрозы.
Так и пошёл я на следующий день на начало учебного года в школу с пятью (как выяснилось позже) дробинками за правым ухом. Там после традиционной линейки с обилием подносимых преподавателям цветов мы поднимались в коротком отсеке школьного здания по лестнице к нашему классу. Надо же так случиться, что обычные летучие стычки между мальчишками на этот раз привели к ещё одной моей травме за последние два дня. Один из расшалившихся пацанов вошёл в раж и запустил в другого тяжеловатым портфелем, второй пацан нагнулся, и портфель благополучно долетел до моего правого уха, и снова полилась кровь. В класс вошла наша учительница и, увидев одного из своих учеников в крови, а второго виновато моргающим, она решила остановить эту поножовщину обоюдным наказанием, и мы с этим безобразником провели целый урок, стоя в разных углах класса. Там меня долго душила вопиющая несправедливость по отношению к по-настоящему, а не понарошку, как в наших ежедневных играх, раненному

стр.