Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

компания и местная ребятня. Старик подхватил с земли в ладошку средних размеров камень, подошёл к одному из этих трёх арбузов, прислонил ухо к нему, похлопал немного по арбузу ладонью, несильно ткнул камнем по выбранному месту, и арбуз с треском развалился, обнажив своё роскошное сахарно-красное нутро. Арбузный пир, неоднократно прерывавшийся от изнеможения коротким отдыхом в морской воде, завершался уже в сгущавшихся сумерках. Домой мы везли в тот вечер с десяток арбузов и несколько маленьких пахучих дынь, предназначенных не для еды, а для насыщения домашней атмосферы её тонкими ароматами. Но главным результатом поездки было неизгладимое до сих пор впечатление от развёрнутой тогда перед нами арбузной и пляжной фантазии со сказочно красивым и ласковым Каспийским морем. Позже меня не убеждали и не пленяли красоты Черноморских галечных пляжных курортов супротив многокилометровой береговой линии с нежным желтым песком и меняющейся по цвету морской водой в зависимости от времени дня и от силы и направления ветра. Похоже, не на том море в своё время государи императоры создавали курортную инфраструктуру Российской империи.
У отца часто случались по выходным дням многочасовые дежурства по партийным делам в районном или городском комитетах, и матушка каждый раз отправляла меня проведать отца с обедом или ужином в котомке. У подъездов зданий комитетов, занимавших большие богатые прежние частные дома, стояли милиционеры, мимо которых я гордо проходил, сказывая, что иду я к дежурному, и называл отцовскую фамилию. Внутри, в кабинете дежурного, было скучновато, но можно было поваляться на черном мягком кожаном диване, точно таком же, как на висящей на стене картине, где вождь пролетариата, пригнувшись, внимательно читает свою же партийную газету “Правда”. В Ворошиловском райкоме, рядом с Шемахинскими крепостными воротами, интересней было глядеть в окно на огни проносившихся машин, трамваев, троллейбусов, набирающих скорость, чтобы мимо “Монолита” взлететь к площади Баксовета, на стайки ребятишек, плескавшихся в воде фонтана на площади у памятника Низами.
С балкона городского комитета открывался вид бывшего Биржевого сквера с панорамой мемориала 26-ти Бакинским комиссарам, посредине которого на черных колонных постаментах были установлены бюсты комиссаров, а за ними был разбит большой бассейн, в центре которого скульптурная фигура пролетария с молотом в руках, упиравшегося огромными башмаками в земной шар, разбивала рабские цепи, опоясывающие нашу планету. Внизу под балконом здания горкома

стр.