Рукотворное совершенство Петербурга –
Тайны периодически происходящих социальных взрывов в российском обществе
[305-329] [330] [331] [332] [333] [334] [335] [336] [337] [338] [339] [340-376]
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Предисловие... 3 |
шедевра русского барокко, поданного в нежных бело-голубых тонах. Эффектное появление собора среди серенького торгово-ремесленного окружения со стороны Садовой было особенно ярким, а его приподнятость над царящей вокруг деловой суетой поддерживалась обводящими его каналами, Крюковым и Екатерининским. Со стороны любого из четырёх порталов с отдалённой перспективы храм вздымался открывающимися взору тремя из пяти своих глав, словно представлял собой армаду кораблей, возвращающихся в родную гавань после славных побед Чесмы, Синопа, Гангута. В голубизне волн с рассыпающимися белыми бурунами корабли упорно идут своим курсом, посверкивая на солнце своими золочёными орудийными башнями. Стоящая поодаль от западного портала, устремлённая в серое небо изящная колокольня собора походила своими пропорциями то ли на родной Кронштадтский маяк, то ли на каравеллу, спешащую на штурм турецкой крепости Очаков. Это чувство кипящей вокруг морской стихии, созданное талантом Чевакинского через удивительную гармонию каменных масс и выбранного цветового решения собора и прилегающего к нему пространства, вдруг неожиданно затихало, сосредотачивало посетителя перед затерявшимся среди высоких деревьев небольшим обелиском в Николаевском саду в память Цусимской трагедии русского флота. Год спустя в пасхальные праздники к вечеру по какой-то надобности я проезжал трамваем по Никольской площади (пл. Коммунаров). Вся площадь была запружена людским потоком, медленно шествующим к собору. Трамвай осторожно и без обычных резких нетерпеливых звонков двигался в море женщин, повязанных белыми косынками, и каждая из них несла с собой в белых же узелках пасхальные куличи, яйца. Меня, зачарованного этой торжественной процессией, людской поток пронёс к собору и дальше в верхнюю Богоявленскую церковь Никольского собора, где шла праздничная служба. Несмотря на большое скопление народа, всё действо хорошо просматривалось, и было оно необычайно красивым, причём красота эта создавалась совместными усилиями архитектуры, огромного живописного витража, праздничными одеяниями священнослужителей, в которых преобладающим был ослепительно белый цвет, и над всеми собравшимися удивительно красиво и мощно звучал хор. Это было представление, но совершенно отличное от театрального представления. Главное его отличие состояло в том, что каждый пришедший в храм становился его участником, не активным, хороводным, а через оттаивание души, зачерствевшей в дневных хлопотах. Здесь происходило скромное, молчаливое и истинное проникновение в свободу, равенство и братство, без картинных умильных сцен и без
|
