Генрих Багиян "Частная хроника ХХ века"

которая после нескольких дней беспрерывных дождей ревела, все выше заполняя своё ложе, и довольно часто слышны были глухие подводные удары друг об друга валунов, сорвавшихся с прежних своих мест. Часто по размокшей дороге машина буксовала, надрывно завывая своим слабеньким мотором, елозила по скользкой глине, опасно приближаясь задними колесами к обрывистому краю дороги. Тогда мужчины неспешно спрыгивали на землю и на раз – два – три вытаскивали полуторку в очередной раз из глиняной западни. Но, в конце концов, мы въехали в большое село и остановились на его южной окраине – дальше по раскисшей дороге по селу было не проехать, и мы с сестричкой весело побежали в сторону противоположного, более высокого края села, к нашему дому, оставив дядю одного разбираться с нашей поклажей.
Вот и знакомый тын, как всегда обвешанный на просушку бадейками, шайками разного калибра, искусно выделанными из высушенной тыквы. Перед калиткой остановились, вспомнив о нашем свирепом кавказце, который по глубокой старости мог бы и не признать нас за своих. На пронзительные крики на крыльцо вышла в своей традиционной одежде зелено-голубых цветов и темной шалью наша бабушка Катан. Она приставила к глазам ладошку, вглядываясь в пришельцев, потом всплеснула руками и утиной перевалочкой припустила к калитке на встречу со своими внучатами. Господи, как часто в своих снах мне именно так представлялась эта встреча после нашей долгой разлуки. Одним из наших достижений за время жизни в Еленендорфе было быстрое освоение армянского языка, и теперь, когда мы оказались в селе, где говорили только на этом языке, у нас не возникало никаких языковых проблем при общении со сверстниками, тётушкой Варсеник и, особенно, во время наших «вечерних сказок для малышей» в исполнении бабушки Катан.
Соседский малец был послан известить о нашем приезде тётушку Варсеник, и она вскоре примчалась в бабушкин дом, повела нас на веранду, посадила на лавочку у печи, растопила её, поставила греть воду для бани на скорую руку и всё не переставала то шепотом, то в полный голос нахваливать нас, своих племяшей, нежно пожирая нас при этом своими большими серыми глазами. После мытья в просторной деревянной бочке мы облачились в свободные самотканые льняные рубахи, поели тыквенной каши и, окончательно осоловевшие, покорно улеглись на дневной сон.
Вечером на веранде одноэтажного дома бабушки Катан было устроено скромное застолье с вином, козьим сыром – моталом и горячим, здесь же в тонире выпеченным, армянским хлебом – матнакашем.

стр.